Читаем без скачивания И нет тебя дороже - Галина Грановская

Было одиннадцать вечера, когда Лариса, уставшая и полусонная после двух часов у телевизора – сначала был концерт «Музыкальной Волны», а потом какая-то глупая комедия, – поднялась в свою комнату и тут только, разбирая постель, вдруг вспомнила, что завтра тест по английскому. Чертова грамматика! Как она могла забыть? Наскоро почистив зубы и надев пижаму, она улеглась в кровать и со вздохом начала просматривать учебник и тетрадку. Она уже довольно бойко болтала по-английски и на компьютере печатала сносно, – ну, с помощью редактора, естественно, который указывал на ошибки. А вот со всеми этими перфектами-континиусами и прочей грамматической мутью не очень ладила. Все потому, что английский стала изучать лишь в университете, да и то со второго курса, когда поняла вдруг, что он ей нужен больше, чем немецкий. Ее интересовали американцы и вообще, Штаты. Процветающая страна с высокими жизненными стандартами, где она не будет выглядеть белой вороной, поскольку там полно иммигрантов. Разместив свои фотографии на нескольких крупных американских сайтах знакомств, она, естественно, стала получать письма, написанные по-английски. Вот и пришлось срочно переводиться. В группу английского ее брать поначалу не хотели, потому что даже те, кто начал его учить в университете с нуля, за год уже довольно далеко продвинулись. Лариса поклялась преподавателю, что возьмет репетитора и догонит. Надо сказать, что слово она сдержала, к четвертому курсу не только всех остальных догнала, но и перегнала очень многих, потому что помимо англичанки Эвелины Васильевны и репетитора Ольги Леонардовны, теперь были у нее и другие «учителя», покруче. Носители языка, для кого английский был родным. Постоянная практика появилась – чтение и написание писем. Некоторые, особо прыткие «друзья» даже звонили, но поначалу Лариса их совсем не понимала, и ничего им в ответ сказать не могла. Ну, разве что хеллоу промычать. Ей позарез нужно было как можно быстрее освоить этот чертов английский. И это подстегивало куда больше, чем желание получить хорошую оценку на экзамене. Она зубрила слова и тексты, по совету репетитора всю свою комнату увешала бумажками, на которых были написаны слова, на полке висела надпись shelf, на лампе – lamp, на окне – window… И каждый вечер ухо тренировала, многократно прослушивая аудиозаписи со словами и короткими текстами.

Постепенно в непонятном потоке чужой речи стали проявляться знакомые слова и фразы, диалоги становились все понятнее. Да и читалось с каждым уроком все легче и легче. Сейчас ее и телефонные разговоры уже не пугали, когда чего-то не улавливала, просто просила повторить слово или фразу. Помимо английского, она стала заниматься еще и итальянским.

Как-то проходя мимо доски объявлений в университетском вестибюле, увидела вдруг объявление о наборе в платную группу итальянского языка. Она даже приостановилась, перечитала объявление раз, другой, третий. Надо же – итальянский! Так необычно. Тут же отыскала нужный кабинет и записалась на факультатив. Почему бы и нет, если один из ее друзей по переписке, хотя и пишет ей письма по-английски, самый настоящий итальянец? И потом, Италия это страна, где очень хорошо проводить отпуск. Там прекрасные курорты, теплое море и вообще, есть что посмотреть. Едва начав посещать факультатив, Лариса тут же стала вставлять в свои короткие послания итальянские слова и фразы, что вызывало бурный восторг со стороны Джованни.

Глаза слипались. Она потянулась, разминая затекшую от неловкой позы спину. Потом отложила грамматику и выключила лампу. Ладно, как-нибудь… обойдется… ну, тест, ну и что, не первый тест и не последний, завтра разберемся…

7

Вернувшись из университета, Вероника вынимала из почтового ящика газету, когда вдруг услышала, как на лестничной площадке этажом выше разговаривают соседки. Горластая Олимпиада из десятой квартиры извещала кого-то на весь подъезд, что вчера нос к носу столкнулась с этим наркоманом, ну, который из дома напротив. Отсидел уже, значит, откликнулась вторая. Да, опять начнется в нашем дворе развеселая жизнь, недовольно гаркнула Олимпиада, теперь и детей без присмотра погулять не выпустишь. Детей у Олимпиады было четверо, все в мамашу – крикливые и шумные, и не очень-то она за ними присматривала, к слову сказать…

И хотя ни одна из соседок не упомянула имени, Вероника сразу поняла, о ком идет речь. Народу в их дворе полно, четыре пятиэтажки, многие и знать не знают, с кем в одном подъезде живут, но он – он был известен всем и каждому. И на все четыре дома не было другой такой, тоже всем известной, квартиры. Значит, жди в гости, мысленно сказала себе, запирая дрожащей рукой почтовый ящик. Не буду подходить к домашнему телефону, решила. А номера ее мобильного он не знает. Не было у нее мобильника в те годы, когда они встречались.

Впасть в отчаяние, думая о фатальных последствиях, которые могло принести возвращение Штыря, Веронике не дал телефонный звонок. Не успела она переступить порог дома, как в кармане у нее зазвучало «У любви как у пташки крылья». Этой музыкальной фразой из «Кармен» в мобильном Вероники обозначалась Петухова.

Положив сумку на столик в прихожей, Вероника нажала кнопку.

– Ты где? Уже дома? – послышался в трубке возбужденный голос подруги. – Не можешь подъехать к Дворцу бракосочетаний? Зачем-зачем… мы сегодня заявление подаем! Боря мне предложение сделал!

Похоже, Полине жутко не терпелось оповестить всех и каждого о таком крупном событии.

– Поздравляю, – уныло произнесла Вероника.

– Подъезжай, слышишь? Отметим!

Мало ей своих, домашних, еще и ее зовет. Пусть все, весь белый свет знает, какой у Полины Петуховой праздник! – с грустной иронией подумала Вероника. И хотя снова тащиться в город ей меньше всего хотелось, она согласилась подъехать к Дворцу. Это было лучше, чем сидеть в своей комнате в мучительном ожидании, а вдруг он заявится к ней прямо домой?

– Когда? – спросила только.

– К трем.

– Раньше об этом нельзя было сказать? – Вероника взглянула на часы. – Почти два.

– Я не была сегодня на занятиях, – виноватым голосом произнесла Петухова. – Я… я вчера осталась у Бориса, ну, ты понимаешь… А утром он сделал мне предложение.

– Вообще-то, в правильных книжках все делается как раз наоборот, – усмехнулась Вероника.

– Да ладно тебе! – хихикнула Полина. – Представляешь, просыпаюсь, а мне кофе в постель и букет белых роз! Пока я спала, сбегал за ними на цветочный рынок!

– Прямо как в кино, – с иронией произнесла Вероника.

– Ага! – не заметив насмешки, радостно откликнулась Полина. – Короче, – понизила голос, – мы сейчас у нас дома. Борик хотел, чтобы все было по правилам, он даже пиджак одел и галстук! И – только не падай! – сбрил бороду! Видела бы ты папку! Он сначала дар речи потерял, приходит на обед, а тут мы его поджидаем, и Борька так торжественно просит моей руки!

– Отдал?

– Что – отдал?

– Что-что! Руку твою?

Полина рассмеялась.

– А куда ему деваться! Разволновался, бедный, но согласился. А мама – ты же ее знаешь, – сразу давай стол накрывать. Но мы решили, сначала съездим и заявление подадим. Да, я что еще хочу сказать, будешь свидетелем на нашей свадьбе?

– Ты еще спрашиваешь?!

– Все! Жду! – Полина отключилась.

Так похоже на Петухову – что на уме, все сразу и выложила. Прямо мексиканский сериал… «Я прошу руки вашей дочери, дон Педро». «Благословляю вас, дети мои…» Стол накрывают, празднуют. Хотя до свадьбы еще дожить нужно.

Она оставила дома сумку с книгами и, наскоро глотнув кефира с черствой булкой, заспешила на остановку. Сидя в полупустом троллейбусе, который вез ее обратно в центр, размышляла по дороге о несправедливостях судьбы. Чем, спрашивается, она хуже Петуховой, которой жизнь, ни за что, ни про что отвалила всего полной мерой? И семью на зависть, и уютный дом, в который всегда хочется возвращаться. И двух сестер-подружек, с которыми можно поделиться и радостями и проблемами, а сверху еще и Борьку-музыканта в виде бонуса положила. И свадьба у Петуховой будет такая, как положено, с платьем, гостями, подарками, с шикарным столом, кучей фотографий и видеофильмом на память потомкам. Родители уж выложатся, все сделают для любимой дочери. Впрочем, у них все три дочки любимые, просто Полина старшая и первой замуж выходит.

Нет, никакой зависти к Петуховой Вероника не испытывала, но саднило слегка где-то внутри и легкая горечь отравляла-таки настроение, мешала целиком и полностью радоваться за подругу. Потому что все это происходило как раз в тот момент, когда не Полине, а ей, Веронике позарез нужен муж, именно ей, а не Полине нужно во что бы то ни стало выйти замуж. Сквозь окно троллейбуса Вероника взглянула в по-летнему голубеющее небо. Боже, ну пошли мне хотя бы фиктивный, брак! То что для Петуховой лишь еще одна радость, пусть и большая, для нее, Вероники, можно сказать, вопрос жизни и смерти. Нет, конечно, Штырь ее не убьет, но ведь и жить нормально не даст. Будет преследовать, угрожать, требовать, чтобы она снова к нему вернулась… иначе, зачем звонил? Ее передернуло – жить с ним равносильно смерти.